«После серии флип-прыжков звездолёт ”Тоширо-кун” не вышел на связь в контрольной точке струнной магистрали Арктура. По предварительной версии, из-за сбоя в работе сердечника корабль вышел из прокола в неисследованном космосе. Ведутся поисковые работы».

Эти несколько сухих строк провисели в ленте новостного портала станции ровно три минуты и исчезли в архиве, заваленные ворохом новой информации.

Эйк Хосай едва успел скопировать текст на браслетку, как новость исчезла. Что с этим поделаешь? На фоне всего происходящего это и правда незначительное происшествие. Для окружающих, но не для парня и его родных.

Боль пришла в их дом, распространяя метастазы по всем уголкам, до этой минуты светлым и уютным. Стихли разговоры, оставляя после себя давящую тишину.

Бабушка днями сидела в ступоре, перебирая семена лаби. Она обещала приготовить к возвращению детей – родителей Эйка – лаби-на-том. Теперь никому это не нужно. Дед пытался отобрать чашки с зёрнами, но бабуля вцепилась в посудины, словно это великая драгоценность.

Сам дед целыми днями пропадал в секторе Службы спасения, доставая сотрудников нервными вопросами и прожектами по поиску звездолёта.

Дома стояла тишина. Больная и царапающая тишина. Все знали, что разведка Дальнего космоса — занятие до крайности опасное. Но надеялись, что обойдётся… Не обошлось.

Струнные магистрали на окраине нормально пока ещё не работают: сделаны они по остаточному принципу, из устаревшего оборудования. Флип-точки автоматизированы и безлюдны. Далькосмос мало кого интересует — тут бы разведанную часть освоить. Только фанатики типа родителей Эйка метались по периферии Ойкумены.

Дома стало пыльно и душно — пятнадцатилетний Эйк не мог дышать полной грудью в этой тишине и шорохе семян лаби. Просыпаясь рано утром, он первым делом проверял новостную ленту станции, ожидая чуда. Потом молча глотал завтрак из автоматической доставки (бабуля сейчас ничего не готовила) и сбегал из дома.

Чаще всего отправлялся в космопорт. Устраивался на смотровом балконе, свесив ноги между опорами ограждения, что опоясывало половину круглого главного зала. Вторая половина — циклопическое панорамное окно, смотрящее на причалы с кораблями.

Тысячи и тысячи судов разного размера, вида и тоннажа кружились в медленном танце чёрного космоса. Причаливая или отлетая в сторону, мягко маневрируя или терпеливо ожидая своей очереди на стыковку.

Это хаотичное, на взгляд подростка, движение гипнотизировало и звало за собой. Наверное, так же и родителей затянуло в космос – чтобы в итоге сожрать их кораблик.

Под ногами Эйка Хосая – такой же бесконечный круговорот землян, спешащих на посадку или вернувшихся домой. Человеческое море дышало волнами — зал то пустел, то снова наполнялся людьми до краёв, когда приходил очередной пассажирский лайнер.

На браслетку заунывно сыпались задания из школы, но парень не обращал внимания, часами глядя в космос.

Он ждал! Да, говорят все, с каждым днём шансы найти пропавших убывают. Да, говорят все, автономность звездолёта не бесконечна.

Он ждал! Может, случится такое чудо, и родители вернутся? Неужели они бросят его?

***

— Ну не ведут себя так саготаны! — раздался за спиной Эйка расстроенный мальчишеский голос.

Парень обернулся. На смотровом балконе, недалеко от него, обнаружилась странная компания. Несколько человек стояли кругом, держа большие квадратные светящиеся экраны по паре метров шириной. Видимо, лёгкие, раз так спокойно держат на вытянутых руках.

Недалеко на полу сидели два оператора видеодронов. Их крылатые подопечные стайкой кружили над людьми, тихо жужжа. А в ярком освещённом центре круга замерли двое мужчин и мелкий пацан. На вид шестиклассник лет тринадцати.

Один из взрослых –  в одежде, отдалённо похожей на одеяния риттов, населяющих дюжину планет соседнего рукава галактики. Синий грим на лице, в тон ему хламида в пол, увешанная белыми шнурами. Сложные татуировки на шее и открытых плечах.

Эйк автоматически отметил множество ошибок костюмера.

Пацан был тоже в подобном костюме, но ритта-ребёнка. Такой же синелицый с татухами по плечам. Хм! Ему-то зачем татуировки нарисовали? Ясно — очередной телешлак, решил парень. Хотел уже отвернуться…

— Ардоний, ну что за капризы? — простонал мужчина, что стоял рядом с актёрами в простой повседневной одежде. У него оказалось длинное печальное лицо с большим носом. — Сценарий давно утверждён. Мы тут в балаган, что ли, играем? Это сцена прощания отца с сыном…

— Тогда почему сын ещё жив, если так близко подошёл к саготану?

Эйка Хосая тоже это интересовало.

— Это адаптация для земного зрителя, Ар! — чуть не закричал носатый. — Ну кто там в этих нюансах разбирается?

— Это не нюансы, — проговорил малолетний артист, склонив голову. — До совершеннолетия дети риттов считаются низшими животными. Подойти настолько близко к отцу-саготану, это оскорбить его! За это убивают.

Парень поднял голову на печального мужчину, видимо, режиссёра:

— А вот к детскому пастуху так подойти можно.

— Да, конечно, — рассердился мужчина. — Нам тут ещё пастуха не хватало!

Развернулся и вышел из круга, раздвинув плечами осветителей.

— Мы тут все идиоты! Нам что, теперь переписывать сценарий и переснимать сцены из-за капризов зазвездившегося Ардония? Да кто тут знает – саготан это или пастух? И как близко к ним могут подходить дети! Это должна была быть грустная щемящая сцена прощания родных людей в космопорте. Папы и сына…

Взрослый «ритт» в хламиде покосился на длинноносого и хмыкнул:

— А потом мне его убить?

Осветители вокруг тихо зафыркали от смеха.

— Миша, вот только давай без твоих шуточек, — взвился режиссёр, всплёскивая руками. — И так нервы ни к чёрту! Сам вас убью — и эту звездульку, и тебя! Да сажайте вы эти камеры, к чертям! — это он уже операторам. — Зудят и зудят над головой, как комары!

Мужчина рассерженно оглянулся и заметил Эйка:

— Юноша, — воскликнул он, — вот вы в курсе, что к саготану риттов не может подходить ребёнок?

— Да, — осторожно кивнул Хосай. — В курсе. Ваш Ардоний абсолютно прав. Но… У вас же развлекательное кино, правильно? Никто и не ждёт от вас глубоких знаний социума…

— Драма! — завопил режиссёр, перебивая. — Мы снимаем серьёзное фестивальное кино! Это драма!

— Простите, — Эйк встал с пола и чуть поклонился, извиняясь. — Но для серьёзной драмы у вас слишком много… — Он задумался, как бы сказать, не обижая людей. — Странностей, что ли. Сложно воспринимать серьёзно вот эту сцену. И костюмы…

Носатый вздёрнул мохнатые брови и спросил сквозь зубы:

— Развелось знатоков на квадратный метр. Ну и откуда ты знаешь про общество риттов и… костюмы? Это сейчас в школе проходят? Их раса ещё мало изучена.

Не любил этого делать Эйк, но пришлось. Он включил браслетку. Отмахнулся от тонны уведомлений и вытащил на свет сертификат. Над его рукой зажегся синий прямоугольник с недвусмысленным сообщением:

«Эйк Хосай. Ксенолог 3 ранга. Имеет право на публичное высказывание собственного мнения в области психологии, социологии и биологии гуманоидных рас».

Вся группа людей уставилась на редкий сертификат, изучая. Да, если ты из семьи ксенологов в пятом поколении, то хочешь не хочешь, а пропитаешься всеми этими знаниями. А уж получить ранг — даже не смешно.

— О, — протянул мелкий синелицый пацан, — а у нашего консультанта такого нет.

— Да ну вас к чёрту! — отрезал режиссёр. Резко повернулся на месте и гневно зашагал прочь. И уже издалека крикнул: — На сегодня съёмка окончена. А может, и на завтра! Или навсегда!

Актёры извинительно улыбнулись Эйку, и группа стала собираться, отключая экраны, хлопая крышками кофров с дронами. Пошумев, вся компания двинулась следом за ушедшим начальником.

Минут через десять Хосай снова остался на балконе в одиночестве. Он привычно устроился, просунув ноги сквозь перила и свесив их вниз. Уставился на в панорамное окно с круговоротом огней в темноте космоса.

Но думать о родителях не получалось — в голове крутились ритты.

— Ты неправильно ждёшь, — сказали рядом с ним. Кто-то уселся так же, свесив ноги вниз, как и Эйк.

Он медленно повернул голову. Рядом расположился юный актёр… Ардоний, вроде бы. Он уже без костюма и синего грима с татуировками. Только на висках осталось чуть синей краски. На голове пушистая шапка волос. Одет в простую футболку и шорты, как и сам Хосай.

— Ты о чём? — спросил Эйк.

— Ждать, тупо уставившись на причал, – занятие неудачное, — сказал пацан, почесав нос. — Ты тут уже дня три минимум. Ну, я видел тебя раньше — мы же здесь по залу несколько дней снимаем. Если бы ты знал точную дату прилёта, то не торчал бы здесь так долго, да?

Эйк так же медленно отвернулся — общаться ему не хотелось. И о чём можно говорить с малышом? У них года два разница.

— Насчёт режика не расстраивайся — он постоянно истерит. Завтра успокоится и снова всех гонять начнёт.

Интересно, а что, похоже, что Эйк расстраивается? Он недоумённо глянул на неожиданного соседа. Тот широко улыбнулся и кого-то напомнил.

— Где-то я тебя видел, — протянул старший, разглядывая нового приятеля и силясь вспомнить, почему его лицо так знакомо.

Пацан в ответ расхохотался звонко, закинув голову и сверкая крупными белоснежными зубами. Наконец, успокоился. Странно улыбнулся, распахнув глаза, щёлкнул пальцами и громком произнёс:

— Капай-капай! В носик капай! Чтоб не волновались мама с папой! Капитошка! Капли в носы и носики!

— О боже, — отшатнулся Эйк, узнавая мордочку с опостылевшей рекламы. — Так это ты снимался?

Ардик снова захохотал:

— Все так реагируют! Меня тоже тошнит от этой рекламы, но она дала мне возможность сниматься в кино и рейтинговых передачах. Хорошее начало карьеры.

— Вот такой карьеры? — ядовито спросил Эйк и показал большим пальцем за плечо, туда, где раньше была съёмочная группа.

— Ой, — снова хихикнул неунывающий актёр. — Андрей Иваныч, который режик, — папин друг. Очень просил. А сценарий наитупейший, согласен.

Пацан вздохнул и уставился вниз. Ребята помолчали.

— А ждать надо по-другому, —вернулся к старой теме подросток. — Мир уже знает о твоём желании, понимаешь? Теперь осталось помочь ему выстроить реальность так, чтобы случились необходимые тебе события.

— Какая-то секта? — хмыкнул Эйк с еле заметной улыбкой. — Нужны деньги, свечки или молитва? Или жертва?

 Забавно, но этот мелкий актёр отвлекал от тёмных мыслей. Хосай даже улыбаться стал, болтая с ним.

— О! Всё это нужно великому мне, да! — Ардонай важно похлопал себя по тощей груди. — Но мир — это просто энергия. Знаешь, да? Ему всякие побрякушки до лампочки. Чтобы управлять ею, ты должен в эту энергию погрузиться, подключиться к ней!

— Где розетка? — спросил ехидно Хосай.

— Пошли, — скомандовал актёр, вскакивая. — Ну, вставай!

Он неожиданно крепко ухватил Эйка за руку и потянул вверх. Старший пошевелил бровями, размышляя, и подчинился пацану.

— Тебе не говорили, что ты очень настырный и липучий?

— Постоянно, — отмахнулся хихикающий пацан и уверенно потянул старшего за собой.

***

Через полчаса они соскочили с внутреннего скоростного траволатора, бегущей дорожки, рядом с Фестивальным сектором станции.

— Вот правда сюда? — спросил Эйк, нахмурясь.

Ему совсем не хотелось оказаться среди шумной толпы в такие дни. Его родители сейчас… в безлюдном космосе, а он развлекается?

Актёр неожиданно замер и повернулся лицом к старшему.

— Тебе надо отвлечься, — произнёс он серьёзно. Потом поднял руки и большими пальцами разгладил складку на лбу Хосая. — Ты как старик уже стал, сморщенный весь и тоскливый! Зациклился, стал больным зубом для мира. Это напряжение не поможет тебе дождаться. Просто расслабься, а?

Ар снова хихикнул, разглядывая озадаченное лицо старшего приятеля. И тут же скомандовал:

— Идём! Вперёд!

Вот же бешеный! Они чуть ли не бегом нырнули в людскую толпу, вливавшуюся в огромные ворота сектора развлечений.

Грохот петард, музыкальная какофония и хохот детей просто наотмашь ударили по ушам. Хосай аж споткнулся, моргая.

— Эйка, не тормози! — крикнул неугомонный пацан и нетерпеливо оглянулся.

«Я же вроде не называл своего имени… А-а, сертификат показывал!»

На лицо подросток-актёр приклеил оранжевую полоску очков, превратившую его в какого-то мультяшного персонажа. Ещё эти пушистые волосы шаром.

— Зачем тебе?  — спросил удивлённый Хосай.

— Некоторые меня узнают быстрее тебя, — ответил пацан и показал старшему язык. — Я же знаменитость, дубина! Так, cначала нуль-акробаты! Туда! Хорошо?!

Подросток понёсся вперёд, всё так же таща за руку своего нового приятеля. Тот лишь хмурился, но покорно шёл следом, уступив этому сгустку энергии в шортах.

Они оказались на длинной аллее с вечным праздником, где долго крутились, пока Эйк не потерял счёт времени. Ардик таскал его за собой по развлекательной зоне — от одного аттракциона или выступления живых и механических артистов, до другого, ещё более шумного и странного.

— А ты улыбаешься! Улыбаешься! — воскликнул неожиданно Ар, подскочив на месте козлёнком. — Значит, мы всё правильно делаем. Это работает! У меня тыщу раз срабатывало! Пойдём перекусим?

— Тыщу? — спросил Эйк Хосай, шагая следом за неугомонным другом. — А чего желал? Ну, последний раз.

— Так я тебе и сказал, — обернулся Ар, весело сверкнув оранжевыми очками. — Но не мелочи же всякие. Лучше по ерунде мироздание не дёргать. Серьёзное загадывал. Одна мечта даже стала сегодня исполняться.

— Какая, если не секрет?

— Секрет, — отсёк младший, в который раз с ехидцей оглянувшись на Эйка. И напомнил: — Я голодный.

Они устроились недалеко от сухого бассейна, где вода не мочила одежду. Юный актёр, отхлёбывая молочный коктейль из высокого бокала, ткнул пальцем в сторону аттракциона с кучей детворы и пошевелил бровями.

— Ну, это совсем малышовая забава! — возмутился Хосай. — Не полезу туда!

— Правильно. Тогда проступим ко второму шагу, — серьёзным тоном произнёс Ар и отодвинул в сторону стаканы и коробочки, расчищая середину столика. — Теперь представь, как те, кого ты так ждёшь, подлетают к станции и причаливают на пятнадцатом пирсе.

— Пятнашка только для грузовиков. Но я тебя понял, — нахмурился Эйк.

— Так, не хмурься. И можешь чуть улыбнуться. Теперь представляй. В деталях, как бы осматривая внутренним взором причалы.

Эйк закрыл глаза и постарался увидеть подлетающий к причалу звездолёт родителей. Вокруг в медленном гипнотическом танце крутятся огни других кораблей…

Визг детей у бассейна выбил Хосая из концентрации. Он раздражённо распахнул глаза и закрутил головой.

— Не-не-не, — Ар помотал головой. — Ничего, что кричат. Не обращай внимания, продолжай.

Эйк послушно зажмурился. Вокруг него плавно кружился космос, переливаясь цветными огнями. К причалу беззвучно подплывал корабль родителей с яркими эмблемами Далькосмоса на боках. Внутри парня волной поднялась тоска по родным, но он отогнал это чувство, заливая всё светом и счастьем от близкой встречи с папой и мамой.

Откуда черпался этот оранжевый поток — не ясно. То ли от прогулки в зоне развлечений, то ли от знакомства с энергичным подростком-актёром, неожиданно ставшим чуть ли не другом. Но пушистое и мягкое солнце наполняло радостью до краёв.

Эйк чётко видел своих родителей в рубке корабля. Отца, склонившегося над рабочей панелью с ворохом инфограмм. Маму в другом конце корабля, в лаборатории. В её любимых защитных очках с жёлтыми стеклами.

Не всё получилось сразу, и странное тянущее ощущение внутри отвлекало, но раз за разом подросток отбрасывал в сторону всё лишнее и возвращался к родителям, стараясь мысленно обнять их и донести, как он скучает по ним…

Неожиданно на Фестивальном снизился общий уровень шума, люди вокруг замерли, и стало слышно объявление по общей станционной связи, гремящее из-под потолка.

«Жители станции Земли рады приветствовать гостей из планетарной системы Ритт! Экипаж исследовательского судна “Байрох” впервые посещает станцию землян. Внимание!..»

Эйк открыл глаза. За его столиком никого не было. Ар нашёлся чуть в стороне, у информационной стойки. Он просматривал новости.

— Ты риттов, что ли ждал? — вытаращился Ардоний на друга, когда Эйк его окликнул. — Однако запросы у тебя, бро!

— Да нет, — ответил такой же озадаченный Хосай, оглядываясь.

— Тогда, — подскочил на месте Ардик, — быстро в порт! Они на пятнашку прибывают. Я не могу это пропустить! Эйка, за мной!

«Да откуда ты взялся на мою голову? — спросил себя со смехом Хосай. — Командует ещё, мелочь!»

Но делать нечего — пришлось нестись следом за этим электровеником, прочь из шумных и весёлых кварталов развлекательной зоны. Давно столько не бегал.

***

На знакомом балконе уже собралась толпа, и ребятам пришлось буквально протискиваться к ограждению, чтобы хоть что-то рассмотреть. Успели они как раз вовремя —пассажиров внизу военные мягко развели в стороны, расчищая длинный проход от причалов до главного выхода с космопорта.

После нескольких минут ожидания вдали появились фигуры в синих одеждах. Процессия риттов мягко двигалась к выходу в окружении земных военных.

С балкона мало что было видно, но Эйк хорошо представлял искателей. Сейчас лица гостей закрыты щитками гермошлемов — земная атмосфера не подходит для дыхания инопланетников.

Впереди, понятно, саготан отряда. За ним — остальной экипаж корабля. Эйк видел десяток фигур. Ну и ещё четыре фигуры землян с краю в оранжевых комбинезонах Далькосмоса — одна явно женская и три мужских, широкоплечих.

Прямо как в отряде родите…

Рядом с мальчишками девушка произнесла, обращаясь к высокому мужчине-соседу:

— С ними там земляне, да? Говорят, ритты подобрали экипаж наших…

Эйк, вцепившись побелевшими пальцами в перила балкона, впился взглядом в людей, идущих рядом с риттами. Он боялся поверить своим глазам, всматриваясь до боли. Даже шею вытянул.

— Ты чего? — прошептал Ардик на ухо.

Глянул на белое лицо друга, потом на процессию риттов. Снова на друга и неожиданно звонко хлопнул его по плечу:

— Я же говорил! Помогло! Это они, да?!

Эйка резко кивнул, шмыгая носом и стряхивая со скул непрошеные слёзы. Дико посморел на младшего, потом вниз, на прибывших:

— Мне… туда…

— Да беги, бро! — разулыбался Ар. — Только близко к саготану не подходи. Ну, на всякий…

Хосай завис, глядя на приятеля мокрыми глазами.

— Двигай, — толкнул Ар друга в плечо. — Они уже скоро уйдут из здания… Ой, подожди…

Младший ухватил запястье Хосая и стукнул по его браслету своим, перекидывая контакт.

— Чтобы мы не потерялись, — пробормотал Ардик.

Эйк коротко кивнул на прощание и ввинтился в толпу людей, прорываясь к лестнице, ведущей с балкона.


А в нескольких секторах от космопорта старая женщина замерла перед настенной инфопанелью, держа в руках плошку с семенами лаби. Потом медленно поднялась со стула, подошла к мойке в углу кухни и набрала в чашу с зёрнами воды. Холодной и прозрачной воды.

Февраль 2021

Графика © Bobby Myers https://www.behance.net/Kaioshen

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

No responses yet

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: