— Чон-чон, Чо-чо-чон! Вставай! Вставай уже, лежебока такой! Ну, вставай, сплюшка-ватрушка! Ну, Чон! Чо-чо-чон!

Девчушка лет десяти весело скакала вокруг кровати старшего брата. От двух её темных косичек с утра осталось одно название — растрепанные волосики торчали во все стороны. Одета девочка в домашнюю пижаму с розовыми слонами. Она радостно прыгала босиком по деревянному полу, и сама вся светилась счастьем в лучах утреннего солнца, что заливало комнату из огромного панорамного окна.

Брат лишь натянул подушку на голову и попытался отвернуться от мелкой егозы. На шум из-под кровати и шкафа повылазили мелкие странные животинки разных форм, размером не больше морской свинки.  Вся эта стайка тоже заплясала в солнечных лучах вместе с девочкой.

— Чон! Чон! Чо-чо-чон! Смотри, даже все твои кракозябрики уже проснулись, а ты спишь! Ну давай! Сегодня такой день! Такой праздник!

И девочка потянула простыню с брата. Но тот вцепился в ткань, пытаясь поспать ещё пару минут.

Наконец парень не выдержал вакханалии, что устроил сестренка, и сел в кровати.

— Ну что тебе? Сень-Со, уйди! — пробурчал брат, продирая глаза.

Сестренка тут же прыжком уселась рядом с Чоном.

— А ты точно проснулся? — подергала она за край мятой футболки зевающего брата. — А то уже пора! Ты все проспал!

Кракозябры следом забрались на кровать и с тихим урчанием лезли к Чону, ласкаясь. Облепили его по кругу, вскарабкались на колени.

— Так, а ну все кыш, — возмутился парень, стряхивая с себя живность. — Сестренка, отцепись и ты. Я проснулся. Сейчас умоюсь и спущусь. Потеряйся!

— А ты придумал, что спросишь у Оракула? Чон, ты придумал? — не двинулась та с места.

— О, боги, — закатил глаза парень.

Подхватил сестру за пояс и понёс весело визжащую девчонку к дверям. Почти выкинул из комнаты и закрыл за ней дверь на задвижку.

Сестра что-то радостно поорала за дверью, барабаня кулачками. Ушла только после маминого окрика снизу из гостиной.

*  *  *

Чон спустился на первый этаж, когда вся семья уже была в сборе за круглым обеденным столом. Сень-Со, уже аккуратно причесанная, крутилась на стуле и пыталась кормить одного из пушистых кракозябров кусочками яблока. Получив по рукам от мамы, обиженно посопела, но недолго.

Мама, невысокая черноволосая женщина в красном вышитом цветами сарафане, расставляла чашки с едой. Отец, уже в рабочем костюме, читал что-то на большом планшете и ни на кого не обращал внимания.

Парень буркнул всем «привет» и хлопнулся на своё место. Сень-Со тут же пристала:

— А ты придумал, что спросишь у Оракула? Уже придумал? А я вот даже не знаю, что спросить. У меня тыща вопросов. Мне еще целых три года ждать! Это несправедливо! Ну Чон? Ты уже придумал, что…

— Мне нечего спрашивать у Оракула, — перебил этот фонтан вопросов брат и пододвинул к себе миску с салатом. — Вот совсем нечего. Я не знаю, о чем говорить с ним. Думаю, что не пойду к Оракулу в этом году.

— Ты что?! —  вытаращила на него глаза сестренка.

Мама замерла у кухонного стола, а отец посмотрел на сына. Приподнял бровь.

— Ты с ума сошел, Чон? — чуть не завопила сестренка. — Это же такое счастье! Такой подарок! И всего раз в пять лет! А если тебе через пять лет не разрешат говорить с Оракулом? Мам, ты слышала? Мам, ну мам!!

Женщина сбросила оцепенение и с испугом посмотрела на своего старшего ребенка:

— Это же позор, мой Чон! Ты настолько возгордился, что решил, будто знаешь лучше Оракула ответы на все сложные вопросы? О своём будущем, своей профессии? У тебя впереди огромная и сложная жизнь! А ты брезгуешь помощью Оракула?

— Мам, ты как-то вывернула все наизнанку. Ничем я не брезгую! — ошарашенно ответил Чон. Даже вилку уронил на стол. — Просто мне пока не о чем спрашивать Оракула. Как минимум на следующие пять лет. Мне ясна моя дорога! И я маленькими шажочками ее прохожу. Дорога в тысячу ли начинается…

— Что скажут соседи?! — всплеснула мама руками. — Старший сын Чхо-инь, юный Чон, настолько возомнил себя гением, что ему плевать на Оракула?

— Да не плевать мне! — закричал парень, вскакивая из-за стола. Из-за воротника его футболки выглянуть зеленый кракозябрик и грустно свистнул. — Я буду биоинженером, мам! Это решено окончательно. Все курсы, все тесты прошёл на высший балл. Мама, зачем ты такое говоришь? Мне ещё многому надо научиться и я только начал свою Дорогу. Да, может, я и ошибусь, но это моя жизнь и я уверен в своём призвании! А если Оракул скажет, что мне надо продавать цветы, то что? Иди торговать цветами, выкинув свою мечту на помойку?

— А если ты угробишь столько лет и денег семьи на пустую мечту? — не сдавалась мама. — Если это не твоя жизнь, а простое детское увлечение. Если ты никогда не станешь по-настоящему хорошим инженером? И к тридцати годам из-за разрушенной мечты просто сопьешься и умрешь в канаве? Что скажут люди?! Это гордыня, мой Чон!

— Па-ап, — обернулся сын к отцу, до сих пор молчавшему. — Ты всегда говорил, что, выбрав цель, надо иди до конца. Правильная она или нет, поймешь только в пути. А я же чувствую — создание новых существ — это моё призвание. Так зачем же мучать Оракула пустой болтовней? Пусть с ним говорят те, кому и правда сложно сделать выбор и нужна помощь.

Отец отложил планшет, аккуратно его выключил, вытер салфеткой рот. Всё это время семья терпеливо ждала ответа, почти не шевелясь. Даже кракозябры на полу замерли, затихарились.

— Ты сам выбираешь свою Дорогу. И имеешь право сам решать — опираться тебе на слова Оракула или нет. Твой выбор. Но…

Последнее «Но» согнало появившуюся улыбку на лице сына.

— Но не считай Оракула глупым… Сегодня и правда праздник для многих. Для твоей мамы и сестры – большой день, когда сын и брат идет к Оракулу. Не делай им больно. Это не по-мужски.

И снова закрыл лицо планшетом.

Остаток завтрака прошёл в молчании.

Спустя час хмурый Чон вышел на деревянное крыльцо дома. Парень теперь был одет во всё новое — светло-синяя рубашка заправлена в отглаженные брюки. Начищенные туфли поблескивали лаком. Непослушные чёрные волосы аккуратно причесаны.

Из общей картины выбивался только мелкий кракозябр, что сидел на плече парня и радостно жмурил на солнышко огромные глаза.

У крыльца, в тени старого дерева стояли нарядные родители и улыбающаяся сестренка. Женщины с умилением смотрели на Чона. Только мама вдруг укоризненно цокнула языком и сняла с плеча сына животинку. Зверек возмущенно запищал, но, оказавшись в траве, с любопытством огляделся и куда-то ускакал.

Парень лишь покачал головой и, не смотря ни на кого, молча потопал к выходу со двора. Родные двинулись следом. Сень-Со ухватила брата за руку и вприпрыжку поскакала рядом.

Они все проводят Чона до Лестницы к Оракулу. Так делали многие — провожали подростков всей семьей.

Семейство Чхо-инь степенно шло по украшенной цветами улице, здороваясь с соседями. Перекидывались вежливыми фразами, улыбались. Только Чон смотрел под ноги и приветствия бормотал под нос.

Соседи понимающе качали головами — всё ясно, парень волнуется. Он же идет к Оракулу! Надо сосредоточиться, чтобы задать Свой Главный Вопрос. Ему простительна невежливость. Боги с ним!


*  *  *

Чон немного неловко ступил на Лестницу. Задрал голову вверх, пытаясь разглядеть вход в Храм, но перед ним была только прямая как стрела лестница, уходящая далеко-далеко в небо и тающая в облаках.  По ней двигались две бесконечные цепочки людей — вверх и обратно.

Самого Храма не видно, но как он выглядит Чон хорошо знал по сетевым видео и журналам. Храм похож на плавающую в пустоте здоровенную таблетку. По краю стоят греческие колонны. Никакой крыши у храма нет. В центре — статуя Богини Путей, вокруг неё разбросаны подушки для посетителей. Там и сидит Оракул.

Чон мерно зашагал вверх, стараясь не смотреть по сторонам. У лестницы не было перил. Упасть с неё невозможно, но все равно голова кружится. Идти предстояло несколько часов. Хорошо хоть идущий к Храму не устает. На то воля Богини.

Парень шагал вверх, мельком читая умные афоризмы разных философов, выбитые на ступенях под ногами.

— Потерянный день, — бурчал Чон под нос. — Сколько бы я сегодня успел, дочитал и поэкспериментировал, но нет… Часа четыре вверх, потом очередь на пару часов. А потом в обратный путь.

Парень хотел с собой взять планшет с книгами, но, глянув на маму, понял, что кровавого убийства в этом случае не избежать.

Теперь оставалось просто шагать. Когда добрался до уровня облаков, идти стало немного интереснее — все вокруг заволокло туманом, спины шедших впереди таяли в дымке, а спускающиеся вниз люди проявлялись, как на акварели. Чону даже пришло в голову создать такого зверька —туманного, без видимого тела. Только глазки… Или вообще без них…

Задумавшись о новой кракозябре, Чон не заметил, как поднялся на самый вверх, к подножию Храма Оракула и встал в конец очереди. Размышляя не заметил, как и очередь перед ним растаяла. Только шагнув на мраморные плиты Храма, он выгнал посторонние мысли из головы, а то обвинят ещё в неуважении.

— Твой вопрос, юноша, — тихо сказал маленький улыбчивый старичок Оракул, сидевший в ногах Богини Путей.

Чон распрямился после приветственного поклона и тихо произнес:

— Можно я не буду задавать вопроса, и Вы ничего мне не скажете?

Старик даже завозился на подушке и широко улыбнулся:

— Можно. Твоя Дорога — твои шишки. Тогда зачем ты здесь?

Чон пожал плечами, а старик тихо захихикал:

— Родня?

Парень только кивнул, поймав себя на том, что краснеет, и торопливо заговорил:

— Я выбрал свой путь, уважаемый! Он, может, неправильный, может, тупиковый, но я выбрал его сам. Вот Вы прямо с детства мечтали стать Оракулом?

Спросил и замер в ужасе от той глупости, что сморозил. А старичок затрясся телом в тихом смехе.

— Мне нравится твоя непосредственность, Чон. Чаще люди боятся поднять на меня глаза и стоят, как перед божеством каким. Порой на коленях.

— О, простите, — выдавил красный как рак парень и дернулся упасть на колени.

— Не смей! — вдруг мощно рыкнул старик.

Чон замер со склонённой головой, не зная, что делать дальше. А старик продолжил спокойным голосом:

— В детстве я мечтал стать космонавтом.

И фыркнул, а потом и вовсе расхохотался, когда увидел вытаращенные глаза паренька.

Успокоившись старик указал на подушку недалеко от себя и разрешил Чону сесть. Парень с выдохом уселся и с удивлением разглядывал старика. Чудной какой Оракул.

— Все мы в детстве мечтали кем-то быть. А Дорога Оракула не хуже и не лучше других. Ты вот поставил цель стать биоинженером. Кто-то может решить сам, кому-то Сила не дает выбора, как мне. Или талант так горит в душе, что иного пути и нет, как следовать ему. Велико влияние общества и близких. А кому-то… кому-то нужна подсказка и помощь. И таких людей большинство, поверь… Да, я не стал космонавтом, но, как ты видишь, и не совсем на земле живу.

Тут Оракул снова рассмеялся:

— Никогда еще не сравнивал себя с космонавтом. Забавно! Надо будет это обдумать…

— А вам есть время думать о чем-то своем? — неожиданно спросил Чон. — Ну, у вас же бесконечный поток людей. Сейчас из нашего города идут, а потом Лестница ляжет в соседний город. А потом ещё и ещё. Тут же ни минутки нет для себя лично. Немного страшно даже.

— Спасибо за заботу, юноша, — улыбнулся старик. — Время управляемо. Сейчас снаружи храма не прошло и минуты, а мы болтаем намного дольше. Как-то так, да…

Оракул помолчал, улыбаясь чему-то своему. Потом встрепенулся и глянул из-под седых бровей на парня:

— Ну что, ты созрел задать Свой Главный Вопрос? Это не стыдно — попросить помощи у того, кто ведает больше тебя. Тут нет удара по самолюбию или признания своей незрелости…

Чон только помотал головой:

— Простите, уважаемый, я лишь сильнее уверился в том, что мне сейчас надо просто идти по выбранному пути. Шаг за шагом двигаться вперёд, как по Лестнице к вашему Храму. Я знаю, этот путь не будет таким ровным и точным. Может, по дороге я даже чуть изменю направление, но это мой выбор…

Парень вскочил и поклонился Оракулу:

— Спасибо вам за беседу, господин! Может, ваш Ответ мне понадобится позже. Простите, если обидел.

— Беги Чон Чхо-инь, а то Сень-Со уже сгрызла ногти, тебя ожидая.

Старик чуть пожевал губами и спросил:

— А подари старику кракозябрика, что нагло спит у тебя в кармане рубашки?

— Ой, — вздрогнул парень, — я забыл, что брал его. — Он запустил пальцы в кармашек и выудил на свет длинного пушистого червячка, что сладко зевнул и оплел пальцы хозяина хвостом.

— Пойдешь к дедушке? — тихо спросил Чон, протягивая руку в сторону Оракула.

Зверек поглядел на нового человека блестящими глазками на тонких ножках, тихо свистнул и стёк на пол. Потом змейкой скользнул в сторону Оракула.

Уже на выходе из Храма, Чон оглянулся и разглядел между колоннами лишь макушку Оракула. Тот склонился над пушистым посвистывающим кракозябриком и что-то ласковое ему шептал.

Парень усмехнулся и уверенно шагнул на ступеньки Лестницы.

Ему предстояла долгая Дорога.

Январь 2020
Москва

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

No responses yet

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: