Skip to content

Глава 21. Исход

Прошло уже много лет с тех пор, как учитель истории Алико Харчилава усыпил первого человека. Странная способность открылась у него семнадцать лет назад, когда пожилой грузин, родившийся и выросший в Тюмени, похоронил жену.

Русико ушла первой из них, несмотря на имя, означающее долголетие. Бог милосердный прибрал её — не дал мучиться болями в поломанном теле, не оставил калекой, испытывая. Та авария…

 

…Дедушка Алико зажмурился, отгоняя тоскливые воспоминания, до сих пор яркие и болезненные. Сейчас он стоял, словно распятый, посреди пустой столовой.

— Старик, ты с ума сошёл? — спросил его совсем молодой мальчик, обладающий нечеловеческой силой.

«Что ответить ребёнку? Что выполнял приказ? Что одержимому демонами человеку лучше уснуть, покуда не найдена панацея?»

Недавно здесь было шумно и весело, пока он не пришёл в столовую и не принёс покой. Тот странный покой, который когда-то обрела жена…

 

…После скорого суда водителя грузовика выпустили с условным наказанием, что, по мнению старого грузина, было совершенно несправедливым. Но когда в полиции служат родственники, то справедливость надо искать в другом месте.

Алико тогда впервые услышал город. Точнее, УСЛЫШАЛ город. Эгрегор Тюмени чётко указал, где сейчас празднует удачное завершение судебных разбирательств водитель-алкоголик.

Харчилава прочувствовал, что нужно делать и больше не сомневался. Добрался до кабака посреди ночи. Несмотря на хлеставший осенний ливень, дошёл пешком, крепко сжимая старый протекающий зонт с поломанной резной ручкой.

Уже внутри, проходя мимо стола с весёлыми красномордыми мужиками, дотронулся до локтя проклятого водилы, всей душой моля, чтобы тот уснул навечно.

Дальнобойщик молча рухнул на пол.

Глубокая кома, из который вывести так и не смогли никакие врачи — ни в Москве, ни в Берлине. Лет пять назад его отключили от аппаратуры по решению родственников, но Алико было уже всё равно — он выгорел изнутри. Виновник в гибели Русико наказан, и демон с ним.

Вновь был суд. Теперь уже над пожилым грузином-учителем. Но со скамьи подсудимых Алико Харчилава отправился в исследовательский центр в Подмосковье. В те годы подземный Центр около Куюмбы ещё только строился.

Способность мужчины вгонять людей в кому решили использовать против самих же псиоников как живой блокиратор для особо опасных. Вроде бы и не убийство, но угроза отведена. А держать псионика пожизненно в клетке и железе посчитали… негуманным…

 

— Пожалуйста, Влад! Пожалуйста, — шептала Настя, боясь подойти к замершему у панорамного окна столовой Оператору, но точно знала, что парень её слышит, — Только не убивай дедушку. Они живы, все живы. Это просто коматозный сон. Пожалуйста…

 

…Лет тринадцать назад в Подмосковье начала работу небольшая больница для псиоников-коматозников. Алико оказался главным и единственным поставщиком пациентов, так сказать.

Его туда как-то привозили для серии экспериментов с выведением из сна. Но бывший учитель истории, увидев полутёмный коридор с палатами, полными спящих людей, свалился с инфарктом. Больше со стариком так не экспериментировали.

С тех пор он работал, помогая обезвреживать съехавших с рельсов псиоников, и посещал церковь.

Тихая, светлая церквушка недалеко от дома примиряла старика со своей одинокой жизнью, с нервно-испуганными взглядами служащих Департамента и с работой «палача». Всё оказалось просто — он дарит покой одержимым. А его грехи — только его, и этот крест нести должно с честью!

Сегодня ему поручили усыпить друзей этого паренька в белом. Долго затягивать исполнение нельзя — Оператор контролирует весь Центр. Для операции руководители выбрали столовую, где будет большинство близких ему людей одновременно. Дед усыпил аж четверых…

 

— Зачем? — ещё раз спросил Оператор, тускло разглядывая старика. — Зачем это сделали? Можете говорить…

— Приказ, мальчик, — хрипло отозвался дедушка Алико, смаргивая слёзы. — Приказ.

И тяжело осел на пол, когда Влад снял парализацию.

От дверей испуганно вскрикнула Настя.

Стечко глянул в её сторону, и сказал:

— Он жив, только теперь не псионик.

Старый грузин дёрнулся на полу от этих слов и поднял удивлённые глаза на Стечко. Потом нашёл в себе силы — упёрся дрожащими руками с узловатыми пальцами в пол. Привстал и тяжело перенёс вес тела так, чтобы оказаться на коленях. Поднял лицо с дорожками слёз, плутающих среди глубоких морщин, и прошептал со счастливой улыбкой:

— Спасибо тебе, мальчик. Спасибо!

Влад наклонился к нему и тихо спросил:

— Кто тебе отдал приказ?

И столько физической угрозы было в вопросе, что улыбка сползла с лица грузина.

— Мне тоже интересно, — гаркнули от двери, — Какая паскуда отдала такой приказ!

Охранники у входа живо расступились, пропуская в помещение разгневанного полковника Назина. Форменная рубашка мужчины перекошена. Седые волосы чуть ли не дыбом стоят.

— Так, — скомандовал охране, — всех посторонних в коридор. Ребят в медчасть!

— Их не трогайте, — мрачно перебил Влад, отвлекаясь от всё так же стоящего на коленях грузина. — Сам разберусь.

Следом за руководителем в столовой появился и майор Край, кинулся к лежавшим на полу ребятам.

В центре свернулась в клубок черноволосая Алина, подруга Влада. Рядом с ней ничком — Лёша Елисеев. Через пару столов от них, в куче рассыпанной картошки-фри, Павел Уртаев и Фёдор. У Пашки лицо залито кровью. Видимо, ударился при падении о столик или стул.

Страницы: 1 2 3 4 5

Прокомментируйте первым!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.