Прошло уже много лет с тех пор, как учитель истории Алико Харчилава усыпил первого человека. Странная способность открылась у него семнадцать лет назад, когда пожилой грузин, родившийся и выросший в Тюмени, похоронил жену.

Русико ушла первой из них, несмотря на имя, означающее долголетие. Бог милосердный прибрал её — не дал мучиться болями в поломанном теле, не оставил калекой, испытывая. Та авария…

 

…Дедушка Алико зажмурился, отгоняя тоскливые воспоминания, до сих пор яркие и болезненные. Сейчас он стоял, словно распятый, посреди пустой столовой.

— Старик, ты с ума сошёл? — спросил его совсем молодой мальчик, обладающий нечеловеческой силой.

«Что ответить ребёнку? Что выполнял приказ? Что одержимому демонами человеку лучше уснуть, покуда не найдена панацея?»

Недавно здесь было шумно и весело, пока он не пришёл в столовую и не принёс покой. Тот странный покой, который когда-то обрела жена…

 

…После скорого суда водителя грузовика выпустили с условным наказанием, что, по мнению старого грузина, было совершенно несправедливым. Но когда в полиции служат родственники, то справедливость надо искать в другом месте.

Алико тогда впервые услышал город. Точнее, УСЛЫШАЛ город. Эгрегор Тюмени чётко указал, где сейчас празднует удачное завершение судебных разбирательств водитель-алкоголик.

Харчилава прочувствовал, что нужно делать и больше не сомневался. Добрался до кабака посреди ночи. Несмотря на хлеставший осенний ливень, дошёл пешком, крепко сжимая старый протекающий зонт с поломанной резной ручкой.

Уже внутри, проходя мимо стола с весёлыми красномордыми мужиками, дотронулся до локтя проклятого водилы, всей душой моля, чтобы тот уснул навечно.

Дальнобойщик молча рухнул на пол.

Глубокая кома, из который вывести так и не смогли никакие врачи — ни в Москве, ни в Берлине. Лет пять назад его отключили от аппаратуры по решению родственников, но Алико было уже всё равно — он выгорел изнутри. Виновник в гибели Русико наказан, и демон с ним.

Вновь был суд. Теперь уже над пожилым грузином-учителем. Но со скамьи подсудимых Алико Харчилава отправился в исследовательский центр в Подмосковье. В те годы подземный Центр около Куюмбы ещё только строился.

Способность мужчины вгонять людей в кому решили использовать против самих же псиоников как живой блокиратор для особо опасных. Вроде бы и не убийство, но угроза отведена. А держать псионика пожизненно в клетке и железе посчитали… негуманным…

 

— Пожалуйста, Влад! Пожалуйста, — шептала Настя, боясь подойти к замершему у панорамного окна столовой Оператору, но точно знала, что парень её слышит, — Только не убивай дедушку. Они живы, все живы. Это просто коматозный сон. Пожалуйста…

 

…Лет тринадцать назад в Подмосковье начала работу небольшая больница для псиоников-коматозников. Алико оказался главным и единственным поставщиком пациентов, так сказать.

Его туда как-то привозили для серии экспериментов с выведением из сна. Но бывший учитель истории, увидев полутёмный коридор с палатами, полными спящих людей, свалился с инфарктом. Больше со стариком так не экспериментировали.

С тех пор он работал, помогая обезвреживать съехавших с рельсов псиоников, и посещал церковь.

Тихая, светлая церквушка недалеко от дома примиряла старика со своей одинокой жизнью, с нервно-испуганными взглядами служащих Департамента и с работой «палача». Всё оказалось просто — он дарит покой одержимым. А его грехи — только его, и этот крест нести должно с честью!

Сегодня ему поручили усыпить друзей этого паренька в белом. Долго затягивать исполнение нельзя — Оператор контролирует весь Центр. Для операции руководители выбрали столовую, где будет большинство близких ему людей одновременно. Дед усыпил аж четверых…

 

— Зачем? — ещё раз спросил Оператор, тускло разглядывая старика. — Зачем это сделали? Можете говорить…

— Приказ, мальчик, — хрипло отозвался дедушка Алико, смаргивая слёзы. — Приказ.

И тяжело осел на пол, когда Влад снял парализацию.

От дверей испуганно вскрикнула Настя.

Стечко глянул в её сторону, и сказал:

— Он жив, только теперь не псионик.

Старый грузин дёрнулся на полу от этих слов и поднял удивлённые глаза на Стечко. Потом нашёл в себе силы — упёрся дрожащими руками с узловатыми пальцами в пол. Привстал и тяжело перенёс вес тела так, чтобы оказаться на коленях. Поднял лицо с дорожками слёз, плутающих среди глубоких морщин, и прошептал со счастливой улыбкой:

— Спасибо тебе, мальчик. Спасибо!

Влад наклонился к нему и тихо спросил:

— Кто тебе отдал приказ?

И столько физической угрозы было в вопросе, что улыбка сползла с лица грузина.

— Мне тоже интересно, — гаркнули от двери, — Какая паскуда отдала такой приказ!

Охранники у входа живо расступились, пропуская в помещение разгневанного полковника Назина. Форменная рубашка мужчины перекошена. Седые волосы чуть ли не дыбом стоят.

— Так, — скомандовал охране, — всех посторонних в коридор. Ребят в медчасть!

— Их не трогайте, — мрачно перебил Влад, отвлекаясь от всё так же стоящего на коленях грузина. — Сам разберусь.

Следом за руководителем в столовой появился и майор Край, кинулся к лежавшим на полу ребятам.

В центре свернулась в клубок черноволосая Алина, подруга Влада. Рядом с ней ничком — Лёша Елисеев. Через пару столов от них, в куче рассыпанной картошки-фри, Павел Уртаев и Фёдор. У Пашки лицо залито кровью. Видимо, ударился при падении о столик или стул.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

No responses yet

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: